«МОЛОДОСТЬ» 2012: ПОБЕДА АБСУРДА

Гран-при 42-го Киевского международного кинофестиваля «Молодость» получил греческий фильм «L», участник Роттердама и «Сандэнса». Он же стал и официальным фильмом закрытия смотра. Примечательно, что на конкурсном показе лента получила самую низкую оценку зрителей из всех претендентов на «Скифского оленя» (параллельно с жюри картины конкурсной программы оценивали зрители).

На заключительном показе-закрытии гости толпами выходили из зала, большинство после пяти минут просмотра, кто-то дотягивал до середины, другие не выдерживали почти перед финалом. В итоге, когда зажегся свет, зал практически опустел.

Венгерский режиссер Золтан Камонди, глава международного жюри нынешней «Молодости», прокомментировал разницу в оценках зрителей и экспертов так: «Человек, который любит литературу, музыку, кино, должен разбираться в литературе, музыке, кино. Если вы не хотите ценить в кино только смех и секс, учитесь понимать и ценить кинематографический язык».

Режиссера фильма «L» Бабиса Макридиса не было на церемонии награждения, поэтому приз вручили продюсеру Аманде Ливану – слегка перепуганной девушке, никак не ожидавшей победы. Она будто извинялась перед журналистами за то, что именно ее картина удостоилась гран-при: «Наш фильм уже участвовал во многих фестивалях, и я знаю, что он не очень нравится зрителям. Говорят, его тяжело смотреть. Но поверьте, мы не специально делали его таким…».

«В этом фильме самый долгий крик «аааааааааааааааааа», который я когда-либо слышал. И еще этот фильм открывает врата в философию «Молодости». Это новый путь в кинематографе», – такие слова Золтана Камонди предшествовали объявлению победителя. Если говорить об оригинальности и новаторстве, не лишенных при всей своей экспериментальности смысла, – «L» достоин награды, которую получил.

Фильм начинается со сцены в автомобиле (собственно, большинство сцен картины происходят сначала в автомобиле, потом на мотоцикле). В машине сидят двое мужчин, за окнами черно. Один из них поет тоскливую песню о том, что все плохо, нет теперь жены и детей, но охотники ответят за содеянное и найдут свои выбитые зубы в крови. Другой очень внимательно слушает, а затем, спустя длительные минуты протяжного пения, говорит: «Хорошая песня».

После в кадре под «Лунную сонату» ездит по кругу автомобиль, никуда не сворачивая, по кругу, по кругу, по кругу.

«L» – это, на первый взгляд, бессюжетное кино. Но, как говорит Роберт МакКи, бессюжетных фильмов не бывает. Перед нами главный герой – разведенный мужчина средних лет, тощий грек, с густыми черными усами, иногда забирающий у бывшей жены детей для семейного времяпрепровождения. Он работает водителем, возит мед. И еще у него есть друг, тоже водитель, которого охотники перепутали с медведем и застрелили. Так что теперь этот друг общается с героем, будучи мертвым.

Но однажды приходит другой водитель, который возит мед быстрее, и жизнь героя переворачивается.

«L» – предельно минималистичное кино, в кадре которого мало и редко что происходит. Кадр практически пуст, без массовки, без декораций, без нагромождения звуков. Персонажи не выражают эмоций и разговаривают, как телефонные автоответчики, монотонно повторяя одни и те же фразы, снова и снова, отсутствующим взглядом уткнувшись в камеру оператора. Трудно сказать, что именно вдохновило режиссера на создание такого произведения, возможно, «Лунная соната» Бетховена, возможно, кого-то из его близких сбила машина, возможно, он просто закричал от бессмысленности существования.

Однажды главный герой видит аварию: машина сбила мотоциклиста. Он останавливается, а друг сбитого мотоциклиста, тоже мотоциклист, говорит: «Все водители – убийцы. Прячутся за окнами своих коробок, думая, что их никто не видит, и убивают. На тебе перчатки профессионального водителя – значит, ты профессиональный убийца». После этого герой снимает перчатки, затем сбивает собаку и в итоге пересаживается на мотоцикл.

«Дети, запомните, не надо дарить брелок для ключей от «Мерседеса» человеку, у которого нет «Мерседеса».

Диалоги в фильме достойны того, чтобы их слушать. Язык фильма достоин того, чтобы попытаться его понять:

- Не понимаю, как ты можешь не есть мед. Вот я не ем яблоки, но это другое. Я могу есть груши, персики, абрикосы, любые другие фрукты, но не есть яблоки. А мед – он один.

Пересев на мотоцикл, герой встречает яхтсмена, который рассказывает поучительную историю: «Однажды мы с отцом вышли в море, и начался шторм. Отец был у руля, пытался выровнять лодку. На палубу накатила волна, он поскользнулся и упал в воду, потому что на нем не было таких вот специальных нескользких ботинок, как на мне сейчас».

«L» – это кинематограф абсурда. Был театр, а это кинематограф. Через абсурд художественный режиссер говорит об абсурде реальном, абсурдности окружающего жизнетечения. И если не ездить по кругу на автомобиле, не убиваться на мотоцикле, можно петь песню о море: «Море, ты необыкновенное. Море, ты необыкновенное»…